Про иммигрантов

Наконец нашел тот текст про иммигрантов, который давно хотел вам показать, и в чуть ли не каждом слове которого я так или иначе узнал себя.

Не поленитесь, почитайте по ссылке.

Для остальных скопирую сюда:

Я не знаю, проводилось ли такое исследование, но мне кажется, что для многих «свежих» иммигрантов самое регулярное чувство — это тоска. У иммиграции всегда есть рациональное «за»: чаще всего или работа или безопасность (последнее, конечно, субъективно). И есть такое же ясное «против» — разрыв социальных связей и необходимость в ресоциализации. У этого разрыва несколько уровней.

На первом уровне, личном, это просто люди, с которыми можно проводить время — иначе говоря, хорошие знакомые. Сходить вместе погулять, пообедать, попить кофе, пройтись по магазинам, обсудить последние новости, поиграть в настолки. Этот уровень замещается сравнительно легко — но и он в зависимости от степени экстраверсии-интроверсии может занять несколько лет. Большой вопрос здесь, а с кем социализироваться. Есть, по большому счету три варианта: «свои» (русскоязычные) иммигранты, прочие иммигранты и местные. У всех трёх есть плюсы и минусы. Со «своими» проблема в том, что часто получаешь ровно то, от чего уехал, только еще в несколько гипертрофированном виде. И поэтому на подсознании всегда висит вопрос — я ради этого что ли уезжал, чтобы общаться в маленьком русскоязычном сообществе? А плюс, конечно, в том, что со своими понятно и просто.

Если говорить о местных, то с ними сложно. Общаться на другом языке с представителями другой культуры — это выматывает. Ты не понимаешь их шутки, они не понимают твои. Книжки в детстве мы разные читали, базовый набор школьных знаний «это же все знают» не совпадает, культурные референсы совсем другие. Плюс у нас культура очень прямая, в чем-то грубоватая, для местной политкорректности это перебор. На мои ремарки, которые в России были бы нейтральной шуткой, они морщат нос и вежливо молчат. Меня их политкорректность и неспособность назвать херню — херней, а мудака — мудаком вымораживает. Русский менталитет прямой, что думаю — то и говорю. Американский (как наследник британского, подозреваю) — это игра контекстов, тона голоса, тонких формулировок за которыми надо прочитать то, что у нас бы описывалось уничижительной ремаркой. Там, где у нас в приватном разговоре скажут «Боже, ну и пиздобол, и как он только в начальство пробился? Наверное, хорошо умеет задницы лизать», здесь заметят, что «Несмотря на выдающие ораторские качества и пркрасные навыки презентации своих достижений, его иногда подводит способность доводить дела до конца, что начинает вызывать разочарование у его покровителей и часто ставит в сложную ситуацию его подчиненных. Однако, пока что его выручает красноречие и способность к гармонизации своей повестки с целями непосредственного начальства». И вот этим птичьим языком надо владеть в обе стороны — уметь его и понимать, и на нем изъясняться. Это как японский учтивый язык кэйго — недостаточно формально знать язык и все слова, нужно уметь правильно формулировать и играть акцентами. Это довольно сложно, это выматывает и раздражает, и для того, чтобы этому научиться нужно вдоволь походить по граблям. Причем местные часто тоже не знают ничего про культурную разницу, и считывают нашу русскую прямоту как грубость: если раз-другой серьезно попасть впросак, начинают вежливо сторониться общения. Поэтому с местными интересно, но в прямом смысле «сложно найти общий язык». Другая проблема с местными — как правило, их социальный круг уже сложился, у них есть семья и друзья, и им особо никто не нужен, какой-то большой мотивации заводить новые знакомства у них нет.

Где-то посередине — иммигранты из других стран, они, в основном, находятся в похожей ситуации: им трудно адаптироваться, и они мечутся между собственной культурой (от которой они по каким-то причинам уехали) и между местной культурой, которую организм довольно естественным образом отвергает. Тут бывает по-разному: может быть любой микс из плюсов и минусов предыдущих двух вариантов.

Это мы с вами поговорили про первый уровень, с кем сходить попить кофе или пообедать. На втором уровне у нас близкие знакомые, кто-то с кем можно поделиться чем-то важным или обсудить реальные проблемы. Американская культура вообще не предполагает обсуждения проблем за пределами узкого круга хороших доверенных друзей. Это в России вопрос «Как дела?» часто считывается как «Какие проблемы для тебя сегодня наиболее актуальны?», а тут собственную жизнь держат за замком. У всех всё хорошо. Опять же, нужно считывать нюансы отношений, с кем можно, а с кем не стоит обсуждать негативные стороны своей жизни, и даже если стоит — нужно очень аккуратно это дозировать, чтобы не нагружать человека негативном слишком сильно. Я не знаю, как именно происходит у них общение с близкими друзьями (потому что у меня нет близких друзей-американцев), подозреваю, что они могут быть более открытыми в таких разговорах. Поэтому возникает закономерный вопрос: вот я приехал, мне грустно, скучаю по друзьям или у меня проблемы на работе или в отношениях — и с кем мне этим поделиться? Близкая дружба обычно формируется годами, глядя на своих друзей в России, я понимаю, что большинство из них я знаю уже больше десяти, а скоро будет и все двадцать лет. Пройти путь длиной в годы за месяцы невозможно, и отсутствие этой категории людей в жизни — наверное, один из самых сложновосполнимых элементов эмиграции.

Третий социальный слой — это люди, с которыми можно что-то делать продолжительное время. Например, съездить в отпуск, или скататься на длинные выходные в соседний город. Это не обязательно хорошие друзья, перед которыми можно раскрывать душу, а просто люди, с которыми достаточно комфортно находиться длительное время. В моей жизни такие люди обычно находились внутри тусовки. Приятные люди, с общими интересами, которых знаешь достаточно неплохо или готов познакомиться с ними поближе. Наверное, у разных людей это по-разному, но я плохо живу без тусовки. Мне важен этот круг «средних» знакомых с общими интересами: десять-двадцать человек, желательно с кругом «потенциальных средних», с которыми можно выехать в лес, в отпуск, которым можно кинуть сообщение «кто хочет — давайте соберемся сегодня вечером», с кем интересно разговаривать на темы, которые нас всех волнуют. Все периоды в жизни, когда у меня была такая тусовка, у меня получались достаточно наполненными, а те, когда её не было — достаточно тяжелыми. Наверное, это потому, что я не очень индивидуалист, и мне важно чувствовать причастность к какой-то группе, и удобно строить отношения в рамках этой группы. Когда такая группа исчезает, это ощущается как определенный смысловой вакуум, потому что эта группа обычно отвечает за определение ценностей. Восполнить такую группу сложно, у меня даже после переезда из Питера в Москву долгое время это не получалось.

Есть еще пара категорий таких как романтические отношения и рабочий коллектив — но здесь, мне кажется, сложности (если они есть) скорее общечеловеческие, не связанные с эмиграцией.

В обычной жизни все эти круги общения формируются естественно. Иногда какие-то из отношений ломаются: тусовки распадаются, люди увольняются с работы, выходят замуж, женятся и рожают детей, выпадая из привычного круга общения; разводятся, теряя близкие отношения — но редко когда случается так, что все круги общения пропадают разом. Более того, мы обычно даже не осознаем, что эти круги очень разные, что люди очень разные, и что цели, задачи, поддержка и энергия, которую они нам дают — тоже очень разные. И после коллапса этой системы, без понимания того как она работает, начинается хаотическая социализация, когда берешь где можно и что дают — абсолютно не понимая, что это за круг общения и какую роль он выполняет. Пытаешься получить от людей, то, что они дать не могут и не должны, раздражаешься, не понимаешь, где брать и где отдавать — такой хаос тоже очень утомляет. Опять же, люди все разные и у всех разные приоритеты и потребности, так что одного рецепта нет.

Просуммирую круги общения, котрые я насчитал, от ближнего к дальнему:
1. Непосредственная семья, человек или люди, с которыми теоретически хочется жить под одной крышей. Если не привез с собой, решается только нахождением партнера на месте. Отдельные ушлые товарищи ухитряются ненадолго вернуться в Россию, найти там себе мужа или жену, и увезти с собой (звучит фантастично, но я таких случаев, на самом деле, знаю несколько).
2. Расширенная семья — родственники, живущие не с тобой. Не восстанавливается, только если не перевозить.
3. Близкие друзья. Самый долгий круг, ресоциализация занимает много лет. Вариант только общаться удаленно.
4. Средние друзья, тусовка, люди с которыми видишься достаточно часто. Условный критерий «готов поехать вместе в отпуск.
5. Знакомые. Те, с кем можно сходить попить кофе и поболтать.
6. Коллеги

У меня за 14 месяцев жизни в США кое-как закрылись только 5 и 6. В качестве 4 в последние месяцы иногда выступает моя учебная группа на MBA (это 6 человек, с которыми мы делаем все групповые задания), но довольно плохо, потому что кроме меня ни у кого в группе, по-моему, потребности в дополнительной социализации нет, поэтому сугубо по необходимости.

Вот такие пироги. Кто в похожей ситуации — делитесь своими наблюдениями: у вас такие же группы? Какие удалось воссоздать и как быстро?

#usandrew

А если вы вдруг читаете наш блог впервые, то вот вам и наша история иммиграции.

Поделитесь своими мыслями